По данным The Wall Street Journal (WSJ), службы разведки нескольких арабских стран получили сведения о том, что Иран готовится к расширению войны против США и Израиля. Источники издания утверждают, что главная цель Тегерана — нанести противнику такой ущерб, который навсегда исключит повторение ударов, аналогичных прошлогодней 12‑дневной войне и текущему конфликту.

Иран системно наращивает потенциал для новой фазы противостояния. Власти усилили роль Корпуса стражей исламской революции (КСИР), передав ему больший контроль над регулярной армией, а на ключевые посты назначили ветеранов и сторонников жёстких действий против арабских стран, где размещены американские базы. Параллельно страна расширяет контрразведывательные операции и ускоряет производство ракет и беспилотников. Разведданные о планах Тегерана получены из перехваченных переговоров между Ираном и союзными группировками в Йемене и Ираке, отмечает RT. При этом, как полагают собеседники WSJ, июньское затишье и переговоры с президентом США Дональдом Трампом использовались Ираном не для достижения мира, а чтобы выиграть время и модернизировать ракетное вооружение.

Источники газеты допускают дальнейшую эскалацию — вплоть до диверсий на интернет‑кабелях в Персидском заливе, дестабилизации политической обстановки в странах с шиитскими общинами (в частности, в Кувейте и Бахрейне) и даже до наземных операций в Кувейте. В самом Иране опасаются ответных мер. Советники правительства считают, что следующий этап противостояния выйдет за рамки традиционной войны и будет включать попытки извне спровоцировать внутренние беспорядки — подобные тем, что охватили страну в январе.

ИГРА НА ИСТОЩЕНИЕ

Сейчас между США и Ираном наблюдается затишье: новых ударов нет, хотя динамика переговоров заметно снизилась. При этом градус взаимных угроз остаётся высоким. Американский лидер Дональд Трамп в эфире Fox News заявил, что США способны разрушить в Иране «буквально всё», но пока ограничиваются экономическими мерами. Глава Минфина Скотт Бессент анонсировал санкции, «каких прежде не вводили против ни одной страны», а в Вашингтоне продолжают утверждать, что полностью контролируют Ормузский пролив.

В ответ замглавы иранского МИД Казем Гарибабади заявил, что пролив «нельзя захватить ни твитом, ни авианосцем», а официальный представитель ведомства Исмаил Багаи в ответ на американскую риторику процитировал русского писателя Федора Достоевского: «Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает».

Советник главкома КСИР бригадный генерал Мохаммад Реза Нагди в интервью PBS прямо указал, что Иран может затягивать войну до конца срока Трампа на посту президента. По оценке старшего научного сотрудника Института востоковедения РАН Владимира Сажина, сегодня Иран чувствует себя дипломатически сильнее оппонента и не готов идти на уступки.

Эксперты полагают, что Тегеран действительно может позволить себе затягивание конфликта. Как отметил в разговоре с «Известиями» эксперт‑международник, руководитель аналитического центра «Сафир» Алексей Богатырев, в стране нет ни продовольственного, ни ресурсного кризиса: продолжаются валютные поступления, действуют государственные субсидии на базовые продукты, а хороший урожай позволил заполнить хранилища. Таким образом, риск массовых протестов минимален, и у властей есть как минимум год‑полтора, чтобы переждать нынешнюю фазу давления.

Военная промышленность Ирана также не сбавляет обороты: по словам Богатырева, страна выпускает порядка 200–300 баллистических ракет в месяц — темпы пополнения арсенала обгоняют расход. За 40 лет под санкциями Тегеран выстроил механизмы обхода ограничений — от собственного аналога SWIFT до сетей локальных компаний‑посредников. Внешнеторговый оборот за последний год вырос примерно на 30%, во многом за счёт торговли с Россией через Каспий и расширения товарообмена с Китаем. По мнению эксперта, ставка США на жёсткое экономическое давление — слишком долгая игра: Иран научился существовать в таких условиях десятилетиями. Эту оценку разделяют и в самих Штатах: бывший сотрудник Белого дома Эрик Брюер в комментарии WSJ отметил, что у Ирана «более высокий болевой порог», чем у американцев.

Перспективы диалога между Ираном и США выглядят неопределённо, в том числе из‑за внутренней ситуации в Америке. Согласно опросу Financial Times, 53% зарегистрированных американских избирателей считают, что при Трампе их финансовое положение ухудшилось, а 64% уверены, что экономика движется в неверном направлении. В преддверии ноябрьских промежуточных выборов Белый дом вынужден учитывать эти настроения, так как любой новый удар по Ирану немедленно отразится на ценах на бензин. Показательно, что вице‑президент Джей Ди Вэнс в интервью Fox News поставил удержание цен на нефть и газ выше, чем недопущение появления у Тегерана ядерного оружия.

Эскалация уже принесла ощутимые военные издержки. Как писала The New York Times, атака Ирана на американскую базу в Бахрейне вывела из строя один из ключевых логистических узлов ВМС США на Ближнем Востоке — теперь снабжение приходится перебрасывать через Диего‑Гарсию, расположенную почти в 2200 милях от авианосной группы у берегов Ирана. Кроме того, по подсчётам WSJ, судоходство в Ормузском проливе сократилось впятеро. Так, если до войны через него ежедневно проходило более 130 судов, то в июле — в среднем лишь 26.

Меняется и позиция союзников США. По данным The Washington Post, страны Персидского залива всё чаще сомневаются в способности Вашингтона добиться сделки с Тегераном, а некоторые открыто обсуждают целесообразность размещения у себя крупных американских военных объектов. Примечательно, что Иран и Оман, по сообщениям СМИ, уже согласовали общую карту судоходства в Ормузском проливе — то есть вопросы контроля над одной из главных морских артерий мира обсуждаются без участия США.

Параллельно развивается теневой экспорт нефти. Как пишет Bloomberg со ссылкой на источники, танкеры проходят Ормузский пролив с отключёнными транспондерами, а затем переваливают нефть на крупные суда в Оманском заливе. Объём таких секретных перевозок уже превысил 4 млн баррелей в день, и, по оценкам аналитиков, они помогают удерживать котировки Brent на уровне 80–90 долларов за баррель. Такие перевозки продолжаются несколько месяцев. Основными экспортерами выступают ОАЭ, Ирак, Катар и Кувейт.