Искусственный интеллект стремительно меняет музыкальную индустрию, но вместе с новыми возможностями приходят и острые правовые коллизии.

Гендиректор Национальной федерации музыкальной индустрии (НФМИ), член Координационного совета по развитию креативных индустрий при Правительстве РФ Никита Данилов обозначил НСН ключевые пробелы действующего законодательства и предложил модель баланса интересов между правообладателями и разработчиками ИИ.

В открытых зарубежных датасетах для обучения нейросетей оказались сотни песен российских исполнителей, выяснила Национальная федерация музыкальной индустрии. Среди лидеров: творчество Басты, Feduk, Сергея Лазарева, Димы Билана и группы «Звери» и других исполнителей. При этом отмечается, что правообладателям не поступают обращения о лицензировании их контента для обучения ИИ ни от зарубежных, ни от российских разработчиков нейросетей. Данилов считает, что корень проблемы не в «хороших» и «плохих» разработчиках ИИ, а в том, что закон по умолчанию лишает музыканта голоса.

«Ситуация отражает системную проблему: закон (№243‑ФЗ) разрешает разработчикам ИИ использовать объекты авторских прав для обучения нейросетей без согласия правообладателя. Механизм "машиночитаемого отказа" не проработан и перекладывает бремя защиты на автора. Разделение разработчиков на "дружественных" и "недружественных" не работает: данные в датасетах не имеют национальной привязки. Единственный устойчивый механизм баланса — признание за правообладателем права решать, разрешает он использование своего произведения конкретной моделью или нет. На Западе это реализуют через лицензионные сделки: например, Warner с Suno, Universal с Udio», – сказал собеседник НСН.

Он объяснил, как именно музыка попадает в обучающие базы ИИ, и почему от этого страдают в первую очередь те, у кого нет ни лейбла, ни юриста.

«Треки попадают в обучающие датасеты через массовый автоматизированный сбор (скрапинг) контента с открытых платформ — YouTube, Genius и других. Публичная доступность произведения не означает разрешения на его использование: молчание правообладателя не считается согласием. Риски для начинающих артистов выше: их треки часто не защищены договорами с лейблами, а переговорной силы для самостоятельной защиты прав у них нет. Тезис о том, что молодым артистам «выгодно» распространение треков без разрешения, подменяет вопрос продвижения вопросом компенсации: рост узнаваемости не заменяет автору доход», – отметил эксперт.

По его словам, технически полностью закрыться от скрапинга невозможно, а значит, единственный путь — не технический, а правовой.

«Полностью заблокировать скрапинг технически можно лишь частично: протоколы вроде robots.txt и ограничивающие метаданные соблюдаются добровольно, а обход ограничений не влечёт ответственности. Без обязанности идентифицировать источники обучающих данных и ответственности за её нарушение реальная защита контента невозможна. Рынок лицензирования только формируется: можно говорить о комбинации разовых выплат за обучение и последующих отчислений, привязанных к коммерческому использованию модели. НФМИ считает справедливой модель, при которой размер выплаты определяется соглашением между правообладателем и разработчиком ИИ, а при споре — судом, а не фиксированной государством процентной ставкой», – добавил Данилов.

Ранее доктор юридических наук, профессор Елена Гринь сказала НСН, что новый закон об искусственном интеллекте в России не дает правовой определенности по части защиты авторских прав музыкантов, на творчестве которых обучаются нейросети, однако эту проблему нужно решать не запретами на использование песен для этих целей, а многоуровневым лицензированием.