Премьер-министр Латвии Андрис Кулбергс заявил, что Рига не может запретить транзит российского зерна или повысить на 300% плату за использование своей железнодорожной инфраструктуры.

По его словам, исключительные полномочия в вопросах тарифов и транзита закреплены за Евросоюзом, поэтому любые шаги в этом направлении возможны только при согласовании на уровне ЕС. Именно поэтому Кулбергс планирует в ближайшее время отправиться в Брюссель, чтобы обсудить ситуацию с европейскими партнерами. При этом политик подчеркнул, что даже при определенных условиях любые ограничительные меры будут сопряжены с серьезными рисками.

Один из главных рисков, который сдерживает Латвию от односторонних решений, — перспектива масштабных судебных разбирательств. По оценкам правительства, запрет транзита может обернуться для республики исками на сумму от 200 до 800 миллионов евро. Не менее важен и экономический нюанс: к моменту прибытия российского зерна на территорию Латвии оно фактически уже принадлежит стратегическим партнерам страны — компаниям из США, Швейцарии и Японии, которые выступают крупнейшими мировыми закупщиками.

Таким образом, ограничения ударят не столько по России, сколько по интересам этих государств и, как следствие, по самой Латвии.

Статистика наглядно демонстрирует значимость транзита для республики. По данным Государственной налоговой службы Латвии, с начала года по сентябрь через страну прошли 593,66 тысячи тонн российского зерна. При этом у Риги остаются действующие контракты еще на 300 тысяч тонн, что говорит о серьезной вовлеченности страны в эти поставки.

Попытка повлиять на ситуацию через тарифы уже показала свою ограниченность: компания LatRailNet, отвечающая за железнодорожную инфраструктуру, смогла поднять плату лишь примерно на 25%, поскольку европейские нормы требуют экономического обоснования тарифов и привязки их к реальным затратам. Сейчас компания даже обратилась в Еврокомиссию за разъяснениями о возможности более значительного повышения платы.

На фоне этих сложностей особенно показателен опыт соседней Эстонии, которая ранее ввела национальные санкции, запрещающие транзит российского и белорусского зерна. Однако к моменту введения ограничений у Таллина практически не было действующих соглашений о перевозках, поэтому запрет не повлек за собой серьезных экономических последствий.

В отличие от Эстонии, Латвия вынуждена действовать в иных условиях. На прошлой неделе премьер-министр Латвии вместе с премьер-министром Эстонии Кристеном Михалом и президентом Литвы Гитанасом Науседой направили коллективное письмо председателю Евросовета Антониу Коште и главе ЕК Урсуле фон дер Ляйен с требованием ввести дополнительные ограничения на поставки российского зерна на уровне всего Евросоюза.

Пока Рига ищет решения на уровне ЕС, страна уже пошла по пути усиления контроля за транзитом. В сентябре правительство утвердило усиленный мониторинг происхождения транзитных партий: Продовольственно‑ветеринарная служба теперь отбирает образцы зерна, не предназначенного для реализации в ЕС, и проводит лабораторные исследования для проверки заявленного географического происхождения. Такой подход позволяет Латвии демонстрировать жесткую позицию, не вступая в прямое противоречие с европейскими нормами и не рискуя многомиллионными исками.

Как пояснил глава МИД Эстонии Маргус Цахкна, цель запрета на транзит зерна из России и Белоруссии — не допустить использования эстонских портов для перевалки российского зерна и его дальнейшего экспорта в третьи страны. По оценке властей, Россия пытается найти альтернативные маршруты для поставок зерна через акваторию Балтийского моря и проявляла интерес к эстонской портовой инфраструктуре. При этом на практике транзит российского зерна через Эстонию до введения запрета был практически нулевым. В правительственном документе подчеркивается, что решение напрямую связано с напряженной ситуацией в Чёрном море: Таллин считает недопустимым задействовать территорию страны для транзита такой продукции.

Цахкна еще в сентябре обозначал позицию властей: по его словам, не было смысла даже планировать перевозки российского зерна через Эстонию, а теперь этот сценарий окончательно закрывается на уровне государственной санкции. Глава МИД также отмечал, что Эстония координирует действия с Латвией и Литвой, чтобы исключить использование портов всех трех стран Балтии для транзита российского зерна. Эту тенденцию подтверждает и материал Reuters от начала сентября: в нем со ссылкой на представителей Латвии и Литвы говорилось, что обе республики изучают возможность прекратить поставки российского зерна через свою портовую инфраструктуру.

На фоне этих шагов звучат и заявления с российской стороны. В Кремле удары беспилотников по судам в Азовском и Черном морях характеризуют как «террористическую деятельность» и «пиратство» — в частности, такую оценку давал президент Владимир Путин, предупреждая о возможных ответных мерах в отношении судов стран, которые оказывают поддержку Украине. В Минобороны РФ при этом подчеркивают, что удары по украинской портовой инфраструктуре направлены исключительно на военные и энергетические объекты, а также на связанную с ними инфраструктуру.

ДИЗЕЛЬ ПОЕДЕТ ЗА ОКЕАН

На минувшей неделе появилась новость о договоренности по поставкам российского дизельного топлива в США. Все началось с телефонного разговора лидеров двух стран, по итогам которого стороны согласовали поэтапные поставки дизеля.

Согласно озвученным планам, сразу после разговора Россия должна была поставить свыше 300 тысяч тонн топлива, в ноябре — еще около 500 тысяч тонн, а затем — примерно миллион тонн. Позже прозвучала возможность увеличения объемов до трех миллионов тонн — это зависело от темпов завершения ремонта на российских нефтеперерабатывающих заводах. При этом власти России подтвердили, что внутренний рынок будет полностью обеспечен топливом, несмотря на снятие экспортных ограничений.

Юридической основой для поставок стала специальная лицензия американского Минфина, которая временно разрешала транзакции, связанные с продажей, доставкой и импортом российского дизеля, в том числе его прямой ввоз в США.

Сделку во многом объясняли внутренней ситуацией на американском рынке: из‑за роста цен на дизель, который составил около 70%, в стране усилилось давление на администрацию — особенно в свете предстоящих промежуточных выборов. Задача состояла в том, чтобы стабилизировать рынок и сдержать рост стоимости топлива.

Реакция на договоренность оказалась противоречивой. Эксперты отмечали, что заявленные объемы не способны кардинально изменить ситуацию на фоне ежедневного потребления дизеля в США. При этом конкретные детали сделки — включая имена покупателей, условия оплаты и логистические маршруты — на тот момент оставались нераскрытыми.