В мире

Депутат Шхагошев: Террористическая война - хорошо забытое старое

17 Ноября 2015 в 09:20
Депутат Шхагошев: Террористическая война - хорошо забытое старое
Депутат Госдумы Адальби Шхагошев в интервью НСН – о численности ИГИЛ, арестах террористов в России и сирийских беженцах в ЕС.
Член комитета Госдумы по международным делам, ветеран контртеррористических операций Адальби Шхагошев в эксклюзивном интервью НСН рассказал о работе с боевиками на Северном Кавказе, запрете выезда россиян за рубеж, а также совместной борьбе России и коалиции против «Исламского государства». 

- Накануне появилось сообщение, что в России предлагают ограничить выезд граждан за рубеж. В МИД РФ уже опровергли информацию о запрете на выезд. Какое у вас отношение к подобным предложениям? Есть ли сейчас такая необходимость?

- Я - практик. Я - человек, владеющий информацией. Я - оперативник. Сразу после каждого теракта эксперты говорят, что нужно всё ограничить. Я могу сказать, что можно с лёгкостью найти и 50, и 100 стран, в которые можно ограничить въезд. Достаточно направить туда наших специалистов, которые найдут недостатки в любом аэропорту. Сейчас ни в коем случае нельзя поддаваться панике, страху ― это главное оружие международного терроризма. Нужно адекватно на всё реагировать.

- Выходит, не стоит спешить с запретами на полёты в Турцию и Тунис?

- Необходима адекватность. Если есть данные, что отсутствует соответствие всем нормам безопасности в Турции, Тунисе или в любой другой стране, что в этих направлениях опасно летать, то тогда можно просто отгородиться ото всех, опустить «занавес».

- Пользователи Twitter пишут, что авиакатастрофа А321 в Египте и теракты в Париже ― начало новой войны. На ваш взгляд, так ли это?

- Разве мы об этом не говорили каждый день на протяжении целого года? Если не будет реальной борьбы с международным терроризмом, если продолжится заигрывание с террористами, то будет террористическая война. Мы получим организованное сопротивление со стороны международного терроризма, а не просто локальные теракты.

- То есть это война нового поколения?

- Мир может так считать. Но я могу сказать: это старое новое. Мы на Северном Кавказе это уже видели. И нападение на город, и на отдельно взятые субъекты, и угрозы, и ролики, и построение "халифата" от моря до моря. Мы всё это слышали! Но они (в Европе - НСН) не обращали на это внимание. Когда было нападение на Нальчик, европейские страны говорили, что подобные нападения возможны только в экономически слабых районах. Париж всё-таки - состоятельный город. Международный терроризм не знает ни физических границ, ни идеологических.

- Российский МИД говорит о необходимости создания эффективной коалиции по борьбе с терроризмом и «Исламским государством». О какой коалиции может идти речь?

- Под эффективной коалицией подразумеваются реальные действия, например, России и нереальные действия коалиции 60 стран во главе с США. Мы начали действовать только в сентябре, а уже освободили десятки поселений, разбомбили сотни инфраструктурных объектов: и штабы, и управления связи, и лагеря подготовки боевиков, и заводы по производству взрывчатых веществ. Коалиция с США 13 месяцев (воюет с ИГ ― НСН), и за это время ИГИЛ в 10 раз увеличивает территорию так называемого "халифата". Поэтому мы говорим, что если мы хотим реально бороться, ― хотите мы к вам присоединимся, хотите вы к нам, ― то давайте бить по ИГИЛ, ни с кем не заигрывая.

- Какими способами, кроме боевых действий, можно противостоять «Исламскому государству»? Сейчас на G20 Владимир Путин и Дэвид Кэмерон обсуждали вопрос сотрудничества?

- Боевые действия ― это одно. Другое дело ― борьба идеологическая и борьба с сетью радикальных групп. Когда британская разведка, российская, американская, разведки Франции, Германии объединяются, то мы быстрее выявляем эти сети и начинаем с ними бороться. И не обязательно дожидаться взрывов. Мы, например, начали задерживать в Подмосковье 15 человек. В северокавказских республиках по 20-30 человек. В тюрьмах России уже сидят 2500 человек, которые совершили действия террористической направленности. Есть вердикты судей по людям, которые воевали в Сирии, их десятки. Мы не ждали этого, мы работали на предупреждение.

- Откуда в России появились эти десятки воевавших в Сирии?

- Когда у международного терроризма есть успехи, они впитывают боевиков как губка. Как только они терпят поражение, то они (боевики) оттуда уходят сами. Учитывая то, что они были на учёте у наших спецслужб, то по возвращению их сразу берут и привлекают к ответственности. В сторону Европы (боевики) быстрее пойдут, так как там нет границ, поэтому мы в своё время призывали европейские спецслужбы быть осторожнее.

- В Госдуме будут рассматривать законопроекты по предотвращению вербовки населения в ряды «Исламского государства» и распространения террористических идей?

- Разумеется. Масса таких предложений, но их нужно конкретно прорабатывать. Я приведу пример, как на Северном Кавказе борются с этим. При правительствах республик есть адаптационные комиссии, которые работают эффективно. Ведутся разговоры с родственниками боевиков, их убеждают, что человек должен выйти из подполья, так как лучше пять лет отсидеть, чем смерть. Например, за последний год в Кабардино-Балкарии не зарегистрировано ни одного преступления террористического характера.

- Массовый наплыв беженцев из Сирии в Европу в какой-то степени стал первопричиной того, что произошло 13 ноября во Франции. Куда сейчас отправятся эти беженцы, когда европейцы уже негативно и настороженно относятся к ним?

- Уже сейчас многие страны, используя теракт в Париже, станут ужесточать миграционную политику. Это одна из опасностей - терроризм начинает менять полностью политику Евросоюза. Они должны были такое предвидеть. Беженцев будут выселять, будут преследовать, места их проживания будут поджигать, как это было на окраинах Парижа сразу после терактов.  Это тот самый страх, которого добивался международный терроризм.

- Не побегут ли они в Россию?

- Никто не застрахован. У нас был большой опыт в отношении миграционной политики. Недавно мы приняли с Украины около миллиона беженцев. Конечно, Украина - это не Сирия, но у нас тоже есть сирийские беженцы. Просто когда они к нам едут, нам легче разобраться, кто из них представитель подполья, а кто бежит от войны. Главное - делать расчёт на собственные силы и оперативную агентуру. В комплексе именно эта работа сейчас идёт.

- Выходит, есть какие-то списки членов «Исламского государства»? Например, по паспорту, который обнаружили на месте теракта в Париже, было установлено, что террорист входил в ряды ИГИЛ.

- Я уверен, что определённые списки существуют, но никто не может сказать, сколько именно на стороне ИГ воюет. Цифры разнятся: от 50 до 200 тысяч. Я спрашивал у коллег из Ирака, сколько реально там воюет. Они сказали, что у них не более 30 тысяч человек, в Сирии ― не более 60 тысяч. Скорее всего, есть списки тех, кто воюет давно, кто идеологически более устойчив, они выступают на переднем плане. Но обнародовать списки членов «Исламского государства» было бы с их стороны глупо. Если бы на границе можно было определять по таким спискам боевиков,  это было бы идеально. Здесь всё-таки должна подключаться оперативная работа и агентура.  


Партнеры


Партнеры



Партнеры



Партнеры