Интервью

Глеб Гальперин: На Олимпийских играх спортсмены едят бургеры

7 Августа 2016 в 19:30
Глеб Гальперин: На Олимпийских играх спортсмены едят бургеры
Глеб Гальперин // РИА Новости
Известный российский прыгун в воду Глеб Гальперин рассказал НСН о сложностях своего вида спорта.

Двукратный бронзовый призер Олимпийских игр по прыжкам в воду Глеб Гальперин побывал на утреннем шоу «БЕСТолочи» на Best FM и рассказал НСН, с какого возраста начинают готовить олимпийских чемпионов, что важнее всего в прыжках в воду и где в городе можно увидеть уазик с трамплином.

— Что самое трудное в вашем виде спорта?

— Это непростой спорт, он соединяет в себе очень многое: это и батут, и акробатика. Тут необходима серьезная координация, так как не каждый готов с десяти метров, а это максимальная высота вышки, прыгнуть. Прыжок же длится две с половиной секунды, за это время спортсмен должен сделать раньше три, а сейчас уже четыре с половиной оборота. Представьте, как напрягается тело в этот момент. Нагрузки сумасшедшие. Плюс еще вход в воду нужно выполнить правильно.

— А кто повышает количество оборотов за время прыжка?

— Никто это не устанавливает, это происходит самостоятельно, как и в любом виде спорта, он развивается, усложняется. Если раньше, когда я еще выступал, прыжки в четыре с половиной оборота считались ультра сложными, то сейчас это обычный прыжок, который делают практически все.

— А как это происходит? Вдруг, какой-то умник делает четыре оборота, и решается, что теперь все должны делать четыре оборота, так выходит?

— Нет. Развивается все, развивается акробатика, а акробатика это у нас основное. Обычно тренировка как происходит: полтора-два часа спортсмены тренируются в зале, на акробатической дорожке и батуте. Там они нарабатывают элементы, прыжки и только потом в бассейне.

— Ваши родители были известными спортсменами. Скажите, системы тренировок, по которым тренировали ваши родители и вот сегодняшние, они отличаются как-то принципиально?

— Да нет, я бы не сказал, что они как-то принципиально отличаются. Просто добавляются какие-то новые элементы в ту же акробатику или разминку. Каждый тренер, особенно хороший тренер, должен совершенствоваться, а эти новые элементы дают новые результаты в подкачке групп мышц, которые необходимы для выполнения сложного прыжка.

— Какая-то есть у вас специальная диета для вашего вида спорта?

— Это зависит от того, имеет ли человек какие-либо склонности. У нас есть те, кто соблюдает диету, но я никогда. Для меня главное хорошо поесть, особенно перед соревнованиями. Потому, что когда пустой желудок, то сил нет.

— Чем вообще кормят спортсменов на Олимпийских играх?

— Там огромная столовая, десять тысяч квадратных метров и выбираешь любую кухню, которую захочешь: местную, европейскую, азиатскую. Огромный шведский стол, где ты ешь все, что душе угодно. Можешь даже вообще ничего не есть.

— Если сточишь какой-нибудь огромный бургер, то завтра войдешь в воду как батончик?

— Ну, на самом деле они пользуются популярностью. Я был на трех Олимпиадах, и всегда рядом с ними всегда была огромная очередь.

— Расскажите про свою школу, которую вы недавно открыли, где вы учите взрослых людей прыгать в воду.

— Когда я возглавил спортивную федерацию по прыжкам в воду, было довольно сложно. Было непонятно, как развивать его, ведь спорт довольно непопулярный для простого жителя. Поэтому мы открыли школу, где любой желающий может попробовать себя в  этом виде спорта. Занятия длятся по два часа, тренеры все олимпийские чемпионы, участники Олимпийских игр, чемпионы Европы.

— С чего начинается обучение?

— Сначала мы, разумеется, спрашиваем, для чего он пришел. У каждого разные интересы и мотивация. Кто-то хочет красиво прыгать, кто-то чтобы уметь сделать три сальто, кто-то – просто чтобы похудеть.

— А прыжки в воду помогают в этом?

— Да, конечно. Попрыгав на батуте полчаса, а затем еще и в воде, вы сбросите много калорий. Это большое напряжение всех групп мышц. Поняв, что человек хочет, идут самые простые упражнения: научиться держать корпус, элементы на батуте, затем – самые простые элементы в воду, и спустя два-три месяца человек сам уже может делать сальто на батуте или трамплине.

— Глеб, а как вы взрослых людей, у которых уже накопились страхи, учите эти самые страхи преодолевать?

— У нас нет такого, что человек к нам пришел, и мы его сразу загоняем на десятиметровую вышку. Все идет постепенно. Спустя какое-то время человек сам делает обороты с десяти метров и становится совершенно другим.

— Недавно же показывали на одном из центральных каналов проект «Вышка», где звезд нашего шоу-бизнеса взяли, и натаскали на эту дисциплину и они прыгали с вышки. Они не делали никаких кульбитов и работали по простой схеме.

— Нет-нет-нет, они как раз делали. Я человек скромный, но этот проект я помогал вести Первому каналу полностью: и сценарий помогал писать, и тренеров помогал подбирать, и родители мои там работали.

— И сколько времени проходит от «я хочу» до того момента, как они выходят на вышку и показывают, чему научились?

— Там была сложность в том, что все участники — это звезды нашего шоу-бизнеса, и кто-то периодически выступал, а прыжки в воду это такой вид спорта, где можно немножко плюхнуться об воду и получить синяки. А этого делать было нельзя. Так что кто-то не приходил на тренировку, кто-то приходил, кто-то говорил, что сразу придет на съемки и прыгнет с десяти метров. А кто-то зафанател и тренируется у нас до сих пор, например Виктория Боня. То есть достаточно интересный и сложный проект, но там звезды шоу-бизнесы делали такие сложные с десяти метров трюки, что диву даешься.

— Выходит, Глеб, что вы популяризируете этот вид спорта?

— Это основная задача. Потому что вид спорта довольно сложный. Есть у нас еще один уникальный проект – автомобиль «уазик» с олимпийским трамплином на крыше. Мы на все городские праздники выезжаем, и любой желающий может, в Лужниках или Сокольниках, смотря, где проходит праздник, подняться, прыгнуть или записаться в спортивную школу.

— А куда прыгнуть-то?

— У нас специальный мат, на который можно прыгать хоть с десятого этажа и почувствовать себя олимпийским чемпионом. Такого нет ни в одной стране мира.

— Но прыгать можно только солдатиком?

— Нет, почему. Кто-то и два сальто крутит, кто более обучен. Мат специализированный, пожарный. Когда ты на него приземляешься – он тебя подбрасывает. Когда мы были на чемпионате по водным видам спорта в Казани, он проходил за два года до Олимпиады, организаторы игр его увидели и хотели, чтобы этот автомобиль был в Рио. Но за два года контакты потерялись, так что не вышло.

— По поводу Рио. Кто-то из наших ребят все же будет в этом году выступать?

— Конечно.

— Большая команда едет?

— У нас 8 человек команда: четыре мальчика и четыре девочки. Всем примерно по 25-26 лет.

— А в каком возрасте допускают в этот вид спорта?

— Можно прыгать и до 35 лет. Кто-то прыгает и до 37, но все зависит от здоровья. Я закончил, к сожалению, в 28 лет.

— А почему вы закончили?

— Травмы, к сожалению, не позволили продолжать. Но это не говорит о том, что вид спорта травматичный. У меня вся карьера была через боль, через травмы и было очень тяжело. Плюс, у меня не было цели прыгать до старости, все-таки я хотел где-то в чем-то другом себя попробовать. В прыжках в воду, но где-то на другой должности.

— А навыки у вас остались?

— Это очень сложный вид спорта. Не думаю, что выйдет ради кайфа подняться на 10-ти метровую вышку и прыгнуть. Для этого нужно каждый день тренироваться.

— Но бывали же ситуации, когда в компании просили прыгнуть?

— Ну да, бывало, самые простые элементы, как сальто, могу исполнить.

— Расскажите про вашу олимпиаду в Пекине 2008 года, которая, как я понимаю, была самой богатой на медали.

— Да, наверное, тогда я был на пике формы, возраст оптимальный, это и помогло взять две бронзовые медали.

— Кто на вас больше всего произвел впечатление на ваших первых Олимпийских играх в Афинах из тех ребят, с которыми вы соревновались? 

— Да все, наверное, были хороши. Я очень поздно начал прыгать 10 метров, но сразу попал в сборную. Я был под сильным впечатлением от всего. Но особенно мне тогда нравился китайский прыгун Тян Лянг, неоднократный олимпийский чемпион. У него была своеобразная техника входа в воду, меня очень поражала.

— А 10 метров – это предел?

— В нашем виде спорта – да. Есть еще другой вид спорта, «хайдайвинг».

— Это когда со скалы прыгают?

— Со скалы или вышки в 27 метров. Сейчас этот вид спорта вошел в программу Международной федерации плаванья. В Казани и в Барселоне чемпионаты мира проходили уже вместе с «хайдайвингом». Но я прыгал максимум с 15 метров.

— Почему? Неужели ни разу не хотелось попробовать?

— Чтобы прыгать с 27 метров, нужно быть немного, в хорошем смысле, сумасшедшим.

— На какую вы глубину вы максимально погружались в ходе прыжка?

— У нас мало кто погружается действительно глубоко, максимум 2-3 метра. Дело в специальной технике, чтобы погасить вход в воду и чтобы не было брызг. Спортсмен входит в воду и делает кувырок, тем самым он гасит брызги. Это одно из самых важных, особенно в прыжках с десяти метров. Если в воздухе сделать все идеально, но, входя в воду, сделать миллион брызг, то судьи больше шести баллов не поставят. А если ты где-то напачкал в воздухе, но чисто погасил, то судьи закрывают глаза на скромные недочеты.

— А помимо спорта, что еще есть в вашей жизни? 

— Я возглавляю федерацию и спортивную школу по прыжкам в воду. Я сам не стал олимпийским чемпионом, но если те маленькие спортсмены, которых мы сейчас растим, станут олимпийскими чемпионами, то это для меня будет большой победой.

— А сколько в вашей школе нужно прозаниматься, на какое время рассчитан курс обучения?

— Если мы говорим про спортивную школу, то детки приходят с пяти до семи лет, в это время происходит отбор.

— Сначала идут отборочные моменты в зале, на батутах, а потом уже к воде подпускают?

— Да, все верно. Там смотрят растяжку, складку, хотя все это нарабатывается. Вот наш легендарный спортсмен, Дмитрий Саутин, легенда прыжков в воду, он тоже не отличался сначала какой-то гибкостью или огромным талантом, но потом все это пришло.

— А какие у вас отношения с Дмитрием?

— Замечательные. У нас вообще камерный вид спорта, и я думаю, что нам нужно держаться вместе, мы одна команда.

— Глеб, расскажите, по сколько длятся тренировки в вашей школе?

— Обычно по два-три часа каждый день. Хотя первый год обычно по три раза в неделю, но потом уже каждый день.

— Вы говорили, что закончили свою спортивную карьеру четыре года назад. Как вы поддерживаете себя в форме? 

— Ничего особенного, периодически играю в футбол. Отжался я за эти четыре года, наверное, раза два или три, так что, можно сказать, что никак. 

— Как вам удалось не потолстеть? Генетика?

— Мама, каждый раз, когда меня видит, говорит, что я очень сильно поправился.



Партнеры

Партнеры

Партнеры